Навстречу мне с приветствиями вышел Сэм. Он мне показался трехметровым гигантом, на нем была только жокейская шапочка, а все тело лоснилось от обильного количества крема. Судье Маттачайну он наверняка бы очень понравился.

– Добрый вечер, бледнолицый, – произнес Сэм, – не угодно ли приобрести мечту?

– А чем вы, собственно, торгуете?

– Садо, мазе, гомо, лесбо, внутри, внешне, сверху, снизу и всеми прочими вариантами и извращениями. – Он показал на прейскурант. – Выбирайте и прикладывайте там свой большой палец.

– А можно сперва только попробовать?

Он поглядел на меня в упор.

– А как это тут оказался такой благовоспитанный еврейский мальчик, что ему делать в таком месте, как это?

– Забавно. Последнее я как раз хотел спросить у вас.

– Я тут прячусь от гестапо, – сказал Сэм. – Сделав черным свое лицо для маскировки.

– Ну, я – то на самом деле принадлежу к Обновленной Епископической Церкви.

– А я – к Первой Церкви Христа-Вуду. Спеть вам негритянский гимн?

– Пощадите меня, – взмолился я. – Не могли бы вы лучше познакомить меня с девушками из резервуара?

– Мы здесь не торгуем плотью, бледнолицый, только грезами.

– А я не собираюсь покупать плоть, я только хотел бы одолжить ее на непродолжительное время.

– Та, что с большой грудью, – это Бетси. А с красивым задом – Элен.

Если такие девушки оказываются девственницами, их цена очень высока.

Вместо этого лучше попробуйте хорошее сновидение. Взгляните-ка на эти прелестные маски. Вы уверены в том, что вам не хочется одеть одну из них?

– Абсолютно уверен.

– А откуда у вас такой нью-йоркский акцент?

– Я поднабрался его в Вермонте во время летних каникул, – объяснил я.

– А откуда у вас такая лоснящаяся черная кожа?

– Мне ее прикупил папаша в геноателье. Как тебя зовут?